«Hard Candy» («Леденец» для русского зрителя, хотя я бы перевел как «Свинцовая сосучка») — фильм, в котором добро карает педофилов недрогнувшей детской рукой. Какрает настолько жестоко и рьяно, что зрителю приходиться жалеть поверженное и униженное зло.

«Все, что произойдет дома, формально можно назвать борьбой с педофилией, но — будем честны и непредвзяты — больше всего это похоже на S&M-порно. Жесткая «соска»-доминатрикс сперва свяжет нового приятеля, затем немного подушит его полиэтиленом, гальванизирует шокером, положит на гениталии (ему) мешок со льдом, а потом и вовсе удалит их с хирургической аккуратностью. После нехороший дядя будет подвешен за шею к балке — и все это под лозунгом борьбы с сексуальными извращениями. Клин клином, так сказать».
Полностью здесь: http://www.timeout.ru/text/film/36405/

И как-то вспомнилась старая присказка «убил добрый принц страшного людоеда и съел его».

Из одного американского (да и не только американского) фильма в другой переходит демонстрация разрушительной, всепоглощающей жажды жизни.
Спасающейся любой ценой, игнорирующей все последствия.

Несчастные жертвы часами готовы убегать от монстроподобных преследователей, купаться в крови, убивать друг друга из мнимого сострадания, отстреливаться до последнего патрона от всепожирающей мрази, и лишь для того, чтобы в конце спокойно вздохнуть и улыбнуться с прищуринкой на закат.
Но и во время этой улыбки «герой поневоле» готов в любой момент схватить лежащий совершенно случайно рядом молоток и шмякнуть им по башке какую-нибудь подползающую со спины, недобитую ранее тварь.
Что это?
Откуда?

Ситуация без сострадания, мир, единственной целью жизни в котором является ее сохранение.
Ведь это не героизм в классическом понимании, никакой победы духа над необходимостью тут нет.
Наоборот, единственным спасительным ходом в подобных ситуациях выставляется принцип: «Стань для своего врага тем, кем он пытается быть для тебя!»
Монстра можно победить, лишь став безжалостным монстром, маньяка лишь переплюнув его в маниакальной зацикленности и изощренности.
Но все это замкнуто в телесной сфере: «чем более подвижным и юрким куском мяса ты станешь, тем дольше проживешь, чем больше будешь задумываться, сочувствовать, бояться, тем скорее пойдешь на фарш» — таковы законы этого мира.

Последовательнее всего данная установка проявляется, ИМХО, в компьютерной игре «DOOM».
По ее сюжету космическим пехотинец обходит лабиринты исследовательской станции на Марсе, заполоненной монстрами.
Формально им движет благая цель — он должен предотвратить вторжение этой нечисти, порожденной самим Адом, на Землю.
На деле же количество уничтоженных им существ столь велико, а методы употребляемые на это столь многообразны, жестоки и изощренны, что с какого-то момента начинаешь понимать: главный монстр на станции — это наш пехотинец, монстр настолько ужасный, что ему по плечу выйти в конце концов на ринг с самим Сатаной.

И ни о какой Земле, ни о каком избавлении, возвращении, по сути, там речь не идет, в конце обязательно находится забытая шахта, потерянный когда-то корабль, на которых угнездилось «зло», и наш «герой» снова отправляется туда и снова бредет по бесконечным коридорам, перешагивает через горы трупов. О доме, в котором могут быть законность, справедливость, милосердие, умиротворенность, он уже не помнит.

Всепоглощающая жажда жизни, разрушающая все вокруг себя, способная почувствовать свою полноту лишь перед угрозой полного равнодушного уничтожения.
Это отнюдь не «пограничное состояние» экзистенциалистов.
Не случайно в таких фильмах очень часто фигуры палача и жертвы совпадают, как например, в талантливом, но предельно жестком французском фильме «Кровавая жатва» («High Tension», 2003).
Вот кадр из него:

Эх, лежит у меня на полке картина «Поколение игры DOOM» Грегга Араки, посмотрю ее, пожалуй, может быть, она что-то прояснит?

VN:R_U [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/7 (0 votes cast)
VN:R_U [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)