История кинематографа Чехословакии лежит примерно в тех же пределах, что кинематограф Польши и Венгрии (если говорить об общности судьбы этих стран, получивших свою новую государственность по окончании Первой мировой войны, а затем ставшие форпостами социализма в Европе). Говорить о чешском кино возможно только начиная с 20-х годов, хотя группы кинематографистов-энтузиастов существовали в пределах Чехии и Словакии, ещё субъектах Австро-Венгерской империи, уже с конца XIX века (чешский киноклассик Иржи Менцель даже посвятил им одну из своих лучших работ – «Сказочно удачливые мужчины»).

В 20-е годы чешское кино было предназначено исключительно для внутреннего употребления. Невозможно было на голом месте сразу сотворить мега-фабрику кино типа Голливуда, УФА, Межрапбомфильма наконец. Всё было постепенно. Шли от того, что имелось в наличии, повторяя путь других стран. Естественно, экранизации произведений чешских авторов, перенос спектаклей на экран, мелодрамы, пасторали. Были тут и свои герои, имена которых, вероятно, уже забыты даже в Чехии, но которые строили фундамент будущего – Вацлав Кубасек, Святоплук Иннеман, Йожеф Медеотти, Владимир Славинский… Творили они, конечно, не «нетленку» — обычное кино для разового просмотра, меньше всего думая о каком-то там «искусстве». Даже названия говорят сами за себя – «Любовные похождения Каченки Страндовой» Иннемана, «Госпожа Катенька с Птичьего рынка», «Песня большой любви», «Поздняя любовь» Кубасека, «Розовая комбинация» Леопольда Мартена… Хотя с формальной точки зрения, фильмы того же Кубасека весьма интересны… Ну и плюс к тому – в этих фильмах снимались актёры, впоследствии доставившие славу кинематографу Чехословакии – Рудольф Грушинский, Ян Верих, Ярослав Марван, Власта Буриан, Ирэна Штепчинкова…

Первый режиссёр, который открыл кинематограф Чехословакии для мира, стал Густав Махатый. В советской историографии Махатого было принято ругать за увлечение эротической тематикой. Говорить так – значит, просто не видеть его фильмов, и, думается мне, «историки кино», костерившие чешского режиссёра, банально его фильмов не смотрели. Да, разумеется, Махатый ставил эротическую составляющую, как главную приправу к блюду. «Крейцерова соната» (1926), «Эротикон» (1928), «С субботы на воскресенье» (1931) – все эти фильмы проникнуты агрессивной чувственностью на грани тогдашнего понимания о «приличности». Но в этом и состояла их самобытность. В других странах «обнажёнкой» в это время баловались разве что леваки-авангардисты да кустари-одиночки, не планировавшие показывать свои опусы массовому зрителю. Махатый же двигал «обнажённые сцены» прямо в обычный сюжет мелодрам, чем и завоевал скандальный успех. В результате самого знаменитого чешского режиссёра пригласили на Венецианский фестиваль с новой картиной. Этой картиной был «Экстаз» (1932).

Собственно говоря, благодаря показу в Венеции, этот фильм стал самой знаменитой лентой чешского кино до Второй мировой войны. Хотя он, объективно, хуже ранних работ Махатого (лучшими у него считаются «Крейцерова соната» и «Эротикон»)…Сюжет «Экстаза» достаточно банален. Скучающая барышня (Ядвига Кислерова) влюбляется в инженера и хочет с ним бежать. Однако, поразмыслив, решает остаться дома, в деревне. Впрочем, «Экстаз» лучше смотреть глазами, не пытаясь вникнуть в суть. Потому что, при ближайшем рассмотрении, именно суть в фильме и отсутствует. Совершенно неподражаемо красиво сняты пейзажи Татр, обворожительно красива в одежде и, особенно без неё  пани Ядвига. Но Махатый, показывая изысканно-декадентскую мелодраму, вдруг врезает в неё сцены ударного капиталистического труда рабочих, видимо, противопоставляя чувственному сюжету «истинные ценности». «Всех спасёт ударный труд!!!» — голосисто надрывается в финале фильма закадровый хор, а работяги ещё яростнее копают землю, жужжат бурава, громыхают машины… В принципе, «Экстаз» могли бы купить в прокат даже в СССР – он весьма неплохо бы смотрелся в эпоху первых пятилеток.

«Экстаз» вызвал запланированный скандал. Прокатчики из других стран потребовали удаления из своих прокатных копий сцен, где Ядвига Кислерова уж чересчур обнажена. Не имею сведений о прокатном успехе «Экстаза» вне пределов Чехословакии. Но автор и его актриса были примечены. Ядвига Кислерова отправилась за океан, где сменила своё непроизносимое для самодовольных янки имя и фамилию на более благозвучное Хедди Ламар, и сделала неплохую карьеру «звезды второго плана», снимаясь в основном в костюмно-исторических фильмах, где допускалось «немножко заголяться»  (например, у Сесиля Блаунта де Милля в «Знаке креста» и «Самсоне и Далиле»). Махатый сперва осел в Италии, но, явно не вписавшись в формат фашистского кино, перебрался сперва во Францию, а затем в Штаты. Впрочем, его картины после «Экстаза» (например, «Ревность») успеха не снискали.

Успех «Экстаза» на развитие кинематографа Чехословакии не оказал. И не только потому, что Махатый и Кислерова уехали на Запад. Просто наступила эпоха звукового кино. Да и явных эротоманов в среде чешских режиссёров нашлось не много. Режиссёры стали активно осваивать звук, появились музыкальные фильмы. Выросла производственная база – киностудия «Баррандов».

К середине 30-х чешское кино уже вполне котировалось. Конечно, до французского или советского кино было далеко, но в сравнении с весьма слабой на тот момент польской кинематографией, раздолбанного нацистами немецкого кино, зажатого итальянского, чехи весьма неплохо смотрелись. Появилось и новое имя, надолго ставшее символом чешского кинематографа – Отакар Вавра, с лёгкостью работавшего абсолютно в любом жанре («Ноябрь», «Одиннадцатая заповедь», «Верблюд проходит сквозь игольное ушко», «Девственность»). Успешно продолжает работу уже в звуковом кино Кубасек («Поздняя любовь», «Свет его очей», «Любовь и люди»). Появилась и своя актёрская мега-звезда – Лида Баарова, снимавшаяся не только на родине, но и за рубежом (в Германии) и изрядно подпортившая репутацию доктора Геббельса, который на словах призывал к физическому изничтожению «неполноценных рас», а сам с удовольствием развлекался с очаровательной чешкой.

Всё кончилось в марте 1939-го, когда в Чехословакию вошли части вермахта. Отныне «Баррандов» стал придатком УФА, ненадёжные режиссёры были разогнаны. Многие эмигрировали. По сути, до конца Войны говорить о чешском кино нельзя. Нет, кое-что снималось, во всяком случае, и Марван, и Грушинский, и Баарова продолжали функционировать, но припомнить что-то достойное возможным не представляется.

После Войны в чешском кино имел место явный застой. Режиссёры, активно работавшие до войны, в основном эмигрировали. Единственным серьёзным автором в этот был, пожалуй, только Вавра, продолжавший свою многостаночную деятельность. До коммунистического переворота Готвальда (1948 год), он успел снять фильм ужасов «Кракакит» (1947), обруганный за содержание, но высоко оценённый за форму. После 1948 года – потрясающая по своей силе и пафосу «Немая баррикада» (1949), рассказывающего о Пражском восстании в апреле-мае 1945-го. Затем – историческая трилогия «Ян Гус» (1952) — «Ян Жижка» («Гуситский полководец») (1956) – «Против всех» (1957), снятые в лучших традициях постановочного исторического боевика, скорее тяготевших к советской школе (на лицо влияние таких фильмов, как «Георгий Саакадзе» Михаила Чиаурели и «Давид Бек» Амо Бек-Назарова). «Ян Гус» мне в детстве очень нравился, особенно Зденек Штепанек (звезда довоенного чешского кинематографа) в роли великого просветителя. Конечно, гуситская трилогия повторяла достижения и, увы, недостатки, советского исторического кино, но не восхитится масштабом постановки просто невозможно. Разумеется, дилогия проникнута неприкрытой ненавистью к немцам, что было также весьма актуально в послевоенную эпоху, когда раны войны ещё бередили душу.

50-е годы в чешском кино были далеко не лучшими. Дорабатывали своё старые кадры, новые имена не появлялись. Культ личности Клемента Готвальда породил свои «негативные явления» в кино в виде выпуска серых и схематичных фильмов, которые забыты и весьма справедливо. Из режиссёров того времени, помимо Вавры, на ум приходит разве что Вацлав Кршка, снимавший весьма активно, приглашая в свои фильмы даже западных кинозвёзд (разумеется, левого толка – вроде Марины Влади). Сейчас фильмы Кршки, кстати, активно демонстрировавшихся в советском прокате, без усилий смотреть невозможно – слишком уж они примитивны. Кое-какие сдвиги наметились только к концу 50-х, когда подросли новые молодые актёры, появились новые режиссёры, да и ветеран Вавра решил, наконец-то, вернуться из «исторической командировки» к современности. Намечаются, наконец, и основные жанры чешского кино – тема войны и её последствий и … пародийные комедии. Как раз в конце 50-х – в начале 60-х появились фильмы, ставшие своего рода путеводными указателями – «Ромео, Джульетта и тьма» (1958) Иржи Вайса, «Где и чёрту не под силу» (1959) Зденека Подсекальского, «Ночной гость» (1961) Вавры. Тут, собственно, антифашистская драма, ироническая комедия на тему «а если бы Мефистофель был женщиной», психологический детектив, отсылающий к временам Войны. Появились и новые лица – Яна Главачёва, Квета Фиалова, Яна Брейхова…

Небольшое отступление. Почему-то, кроме старой гвардии в лице Марвана, Вериха, Грушинского, Крейчи, при словосочетании «актёры Чехословакии» на ум приходят почему-то только одни умопомрачительные чешские красавицы – сказочная принцесса Яна Брейхова, волшебница Эмилия Варшариова, озорницы Яна Главачёва и Либуше Шафранкова, «роскошная девушка» Ярослава Обермайерова, глазастая обаяшка Яна Новакова, пышная Квета Фиалова, ироничная и сдержанная Ива Янчжурова… А из актёров мужчин на ум приходят разве что клоуны Любомир Липский и Иржи Совак, зелёный пацан Владимир Пухольт, знойный мачо Владимир Матушка, суперменистые Карел Фиала и Вит Ольмер. То ли это от преобладания на советских экранах по преимуществу кинокомедий и кинопародий, то ли проникновенная женственность чешских актрис мешает увидеть их партнёров…
Но вернёмся к хронологии. 60-е годы стали Ренессансом по всему миру, даже там, где раньше кинематографом и не пахло. Дикий воздух свободы пронёсся по миру. Как грибы после дождя появлялись свои доморощенные «новые волны». Где-то это было в виде 2-3 никому ничего не говорящих фильма, где-то – новое слово в кинематографе.

Я затрудняюсь сказать, было ли чешское кино 60-х «новым словом» в киноязыке. Но явлением в мировом кино оно стало. Теперь количество выдающихся фильмов стало столько, что глаза буквально разбежались. А сколько новых имён! Боржевой и Карел Земаны, Иржи Менцель, Олдржих Липский, Вера Хитилова, Иржи Секвенс, Иван Пассер, Милош Форман, Войтех Ясный, Ян Кадар и Эльмар Клос, Вацлав Ворличек, Антонин Москалик, Карел Кахиня, Иржи Крейчик, Иржи Трнка… Постоянно чешские фильмы производят фурор, причём по обе стороны Берлинской стены. Карел Земан творит на стыке игрового кино и мультипликации, в чём-то перекликаясь с кинопоисками Александра Птушко. Ещё в 50-е Земан снял умопомрачительный фильм «Путешествие в доисторические времена» и едва ли не самый знаменитый свой фильм «Тайна острова Бек-Кап». В 60-е – величественный «Барон Мюнхгаузен», ироничный «Два мушкетёра», захватывающий и весёлый «Похищение дирижабля». Иржи Трнка мгновенно прославился на весь мир после премьеры своего немого (!!!) кукольного фильма «Сон в летнюю ночь» (по Шекспиру). Войтех Ясный потряс весь мир своей современной сказкой «Вот придёт кот», заставляющей до сих пор плакать и смеяться и детей, и взрослых (спасибо бывшему петербургскому Музею Кино, давшему возможность насладится этим фильмом). А антифашистские драмы «Магазин на площади», «Смерть зовётся Энгельхен», «Экспресс до Вены»?

Впрочем, массовый зритель судил о чешском кино по массовой продукции. Что ж, и здесь всё было в порядке. Детективы и боевики («Полицейский час», «Король Шумавы»), мюзиклы («Если б тысяча кларнетов…», «Старики на уборке хмеля») комедии… Комедии, в особенности пародийные, были особенно популярны. Мало кто не видел «Конец агента» с Иржи Соваком, «Человека из первого века» с Любомиром Липским, «Призрак замка Моррисвилль» с целой россыпью чешских кинозвёзд от ветерана Марвана до молодых Матушки, Фиаловой, Ольмера, Новаковой. А знаменитый «Лимонадный Джо», не сходивший в СССР с экранов аж до конца Перестройки? В общем, чехи народ развлекали, за что им огромное спасибо. Причём развлекали с умом, за что спасибо вдвойне.

Правда, в лидерах чешского кино тогда числились другие имена. В первую очередь это Иван Пассер, Милош Форман, Вера Хитилова и Иржи Менцель. Собственно, именно от премьеры в 1962 году фильма Менцеля «Преступление в женской гимназии» принято исчислять эпоху взлёта чехословацкого кинематографа. За Менцелем последовал Милош Форман, чьи фильмы «Чёрный Пётр», «Горит, моя барышня» («Бал пожарных»), «Любовные похождения блондинки», были проникнуты уже не добрым юмором и беззлобным зубоскальством, но сарказмом, переходящим в гротеск, при том, что завязки фильмов составляли достаточно банальные и затасканные схемы – вхождение в жизнь молодого человека, провинциальный корпоратив, занудная и неоригинальная история разового совокупления мальчика и девочки… Пассер работал ближе к «абстрактному кинематографу» — его «Интимное освещение» и «Убитое воскресенье» есть своеобразный киноимпрессионизм, тоже неплохо существовавший в 60-е годы. На грани годаровщины и немой комической отработала Вера Хитилова – автор изумительных «Маргариток» — безбашенного, анархистского, вопиюще асоциального фильма… Чешское кино 60-х – это даже не Клондайк, это настоящее Эльдорадо, где можно найти любое сокровище.

Всё рухнуло в августе 1968 года, когда идиотизм советских руководителей, вздумавших решать идеологические тонкости в развитии социалистических идей с помощью танков, привёл к совершенно бессмысленному вводу войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Глупая и совершенно бессмысленная акция, положившая конец эпохе Пражской весны, и похоронившая в сердцах многих надежду на «социализм с человеческим лицом», привела к сильнейшему культурному шоку. Многие деятели искусства покинули Чехословакию – в частности, Войтех Ясный, Иван Пассер, Милош Форман. Ренессанс превратился в пейзаж после битвы. По инерции ещё выходили зубоскальные комедии Олдржиха Липского и Вацлава Ворличека, продолжал работать на лоне киносказки Карел Земан. Но дух вольности из чешского кино ушёл. Теперь от комедий веяло мизантропией – наиболее характерный фильм этого периода «Как утопить доктора Мрачека» Ворличека.

Постепенно шок прошёл, но от былого величия чешского кино не осталось и следа. Нет, выходили интересные фильмы, появлялись новые имена (например, Юрай Якубиско), работали в кино Иржи Менцель и Вера Хитилова, но чего-то действительно выдающегося не появлялось.

Как не странно, но наиболее заметным фильмом 70-х оказался …телесериал, снятый в период с 1974 по 1979 Иржи Секвенсом по мотивам произведений Роберта Шулига и Иржи Прохазки – «30 случаев майора Земана». Снятый в жанре весьма популярного скетч-детектива, этот сериал давал возможность зрителю оглянутся на 30 послевоенных лет и попытаться для себя ответить на вопрос – что же произошло со страной за этот период, от чего ушли и куда пришли?

…Вот весна 1945-го. 20-летний Ян Земан (Владимир Брабец) возвращается из концлагеря, куда он был брошен за саботаж по доносу своего приятеля, решившего жениться на его невесте. Земан поступает на работу в полицию. Далее – 30 лет, в течение которых перед глазами героя проходят борьба с фашистскими недобитками, переворот Готвальда, коллективизация, «трудности переходного периода», борьба со шпионами, спекулянтами, музейными ворами, события Пражской весны и её последствия… Фильм не так прост, как кажется, а Гонза Земан – вовсе не герой без страха и упрёка. На долгом пути от встречает и теряет, а затем опять встречает бесстрашную и прекрасную Бланку (Ярослава Обермайерова), теряет супругу – нежную Лиду (Рената Долежелова), воспитывает учеников – Иржи Градеца (Рудольф Елинек) и Мирека Стейскала (Ладислав Мрквичка) – которые покидают его (первого убивают бывшие нацисты в Южной Америке, второй предаёт Земана во время Пражской весны, когда того собираются сделать козлом отпущения за репрессии 50-х), теряет верного друга и наставника Калину (Милош Виллиг)… Зачем всё – постоянно спрашивает себя (а заодно и зрителей) Земан. Куда мы идём? Почему люди пытаются сделать другим подлость, прикрываясь высокими словами о Родине, свободе слова, демократии… И всё это ради того, чтобы потешить своё самолюбие, пожить за чужой счёт, торговать наркотиками, и убивать, убивать, убивать… Конец фильма всё же даёт надежду, что жизнь не кончается и на смену честному служаке Земану, всю жизнь служившего не идеологии (судя по фильму, Земан не был даже коммунистом), а Закону, и боровшегося с преступниками, какую бы личину они на себя не напяливали, идут молодые и неиспорченные люди, такие как его дочь Лида (Ивана Андролова), журналистка-разведчица Мишель (Ива Янчжурова), инспектор Мартин Гайош (Эмиль Хорват-младший)…

В Чехословакии фильм был принят «на ура». В СССР тоже, хотя советским зрителям не показали почти что половину сериала. Не показывали первые серии (не хотелось поднимать скользкие моменты, связанные с доносами, с депортацией судетских немцев из Чехословакии), убрали серию «Татранская пастораль» (убийство на сексуальной почве – зачем это советскому зрителю?), полностью убрали весь блок серий о Пражской весне (стыдно вспоминать!)… Полностью фильм был показан около 4-х лет назад по каналу «Звезда».

Некоторое время назад фильм повторили по чешскому ТВ. Вот тут-то и выяснилось, что «30 случаев…» — это не заурядный детективчик. Дорвавшиеся до власти бывшие диссиденты и их приспешники устраивали акции против фильма, истерику в СМИ, призывая снять с программы фильм «воспевающий начальника пражского гестапо», а плёнку сжечь (что-то похожее было устроено вокруг очень популярного в Чехии фильма Александра Роу «Морозко»). В итоге прошёл миниреферендум среди телезрителей, большинство которых проголосовало «за» Земана, лишний раз показывая, как пресловутые «интеллектуалы» далеки от понимания произведения искусства.

Чем же так возмутил «демшизу» майор Земан? Как не странно, своей неангажированностью. Для Земана существуют только две абсолютных категории – Закон и обычные люди. А те, кто считает, что Закон – это для простонародья, а «элита» выше Закона – для Земана на подозрении. Вряд ли способны вызвать симпатию зрителя дебошир-плагиатор Павел Данеш (Пётр Штепчинек), скользкая и подлая журнашлюха Дагмара Конечна (Власта Власянкова), «диссиденты», торгующие наркотиками. Эти даже омерзительнее, чем профессиональные враги и шпионы типа Арнольда Гакла и Павла Благи. Земан делает свою работу, наказывая преступников, невзирая на лица. За это его полюбили простые зрители, за это его же возненавидела «элита»…

В 80-е чехословацкое кино окончательно переориентировалось на выпуск сказок и фантастики. Поднялся и детский кинематограф, в котором очень успешно работал Радим Цврчек («Приключения в каникулы», «Кот идёт по следу», «Лето с Катей»). После серии малоудачных картин громко напомнила о себе Вера Хитилова, поставившая мрачноватый триллер «Турбаза «Волчья»», имевшего успех у зрителей, но вызвавший ворчание критиков. Но нового слова не было. Сошли на нет старые кадры…Когда грянула «бархатная революция» 1988 года, следом за ней рухнул и чешский кинематограф. По-прежнему выпускались киносказки, что-то выходило под маркой «проблемного кино», но той великой кинематографии, что была когда-то в Чехословакии, уже не существует. И дело не только в крушении режима «народной демократии». Видимо, произошёл разрыв. Удар по культуре, нанесённый при подавлении Пражской весны, не прошёл даром. Новое поколение кинематографистов оказалось лишённым не только идеалов, но и ориентиров в искусстве. 20 лет ещё продолжалась инерция, затем наступил крах… Впрочем, в этом чешский кинематограф ныне не оригинален.

Марк Кириллов
источник статьи

VN:R_U [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/7 (0 votes cast)
VN:R_U [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)