Березовский — заметная фигура новейшей российской истории. Его интересы распространялись на политику, бизнес, культуру… И, хотя до недавнего времени Березовский был человеком вполне осязаемым и реальным, его жизнь похожа скорее на фильм, являющий собой удивительное смешение жанров. Мы публикуем на одной странице две заметки о Борисе Березовском и его жизни. Максим Кантор

ГОРСТЬ БАБЛА

Чтобы осознать размер потери, столичные журналисты сравнили покойного авантюриста с Герценом, Распутиным, Троцким и Парвусом – но убедительно не получилось. Герцен не был жуликом; Троцкий не любил капитализм, Распутин не воровал; сравнение с авантюристом Парвусом удачнее, но и оно неточно. Разумеется, все авантюристы друг с другом схожи; авантюристов, вообще говоря, очень много, примеры одним Парвусом не ограничиваются. И торговец оружием Бэзил Захаров, и Гурджиев, и Ходорковский, и Гусинский, и Парвус, и Березовский, и сотни прочих – они все авантюристы; метод работы у всех авантюристов один — перманентые челночные переговоры; сидя за столом, интригу не сляпаешь, надо сводить всех со всеми, создавать трения и конфликты, временные союзы и заговоры. Это именно то, чем занимается всякий светский человек – тот же журналист, например, проводит жизнь именно в таких вот перемещениях — просто авантюрист международного класса оперирует большими цифрами на переговорах, вот и все. Ни один из авантюристов не политический мыслитель, хотя риторика у многих оснащена социальными прожектами. Nike Internationalist Baratas Слух о том, что Парвус предвосхитил идеи Ленина – не более, чем газетная выдумка. Ленин интересен тем, что отдал себя служению революционной идее, а Парвус неинтересен тем, что он ничего никому не отдал, а все хотел присвоить. Подобный тип международного приобретателя очень распространен. Сравнить всех подобных со всеми подобными – легко, но это останется внутривидовым сравнением, и к пониманию роли персонажа в обществе не ведет. Здесь существенно следующее. Когда авантюристу приписывают обладание идеей, приходится извратить само понятие «идея». Скажем, сегодня говорится, что Парвус «придумал идею перманентной революции». Но такой идеи не существует в природе. Представление о том, что революция перекинется из одной страны в другую – это совсем не идея, это просто техническое соображение, известное за много столетий до Парвуса или Троцкого. Это техническое знание можно оснастить теорией, приминительно к культурам разных стран – но этим Парвус заниматься не пытался, он был спекулянт, а не мыслитель. Схожим образом, у Березовского в арсенале фраз существовали филиппики о демократии, судебной системе, правовом государстве, православии. Значит ли это, что покойный был социальным мыслителем? Нет, покойный был точно таким же христианином как либералом, таким же либералом как демократом; он переживал за свои убеждения в том смысле, что они были необходимой компонентой проекта — данным набором слов покойный добивался эффекта на переговорах. Подобно всем крупным авантюристам, покойный рассматривал страну с ее населением – в составе решаемого им финансового уравнения, и украшал уравнение фразами гражданского звучания. Ни Парвус, ни Березовский, ни Захаров, ни Ходорковский – политическими мыслителями не являются, хотя их менеджмент построен на использовании политического словаря. Случай в Аскоте любопытен – и этим уход Березовского отличается от смерти Захарова или Парвуса, — потому, что вызвал растерянность у интеллигенции. Это, конечно, не всенародная скорбь, но взволнованность образованной части публики. Кто и когда скорбел об Израэле Гелфанде (Парвусе)? Стараниями Солженицына спекулянта воскресили из небытия, но удержать его в памяти сложно – помнить нечего. А сегодня волнуются многие и стараются свое волнение объяснить и оправдать. Объяснить этот эффект можно: покойный Березовский являлся собирательным образом постсоветской интеллигенции, зеркалом образованщины. В лице Березовского, та часть русского общества, которая машинально продолжает себя называть интеллигенцией, хоронит сама себя. Мало найдется светских персонажей не обязанных Березовскому – не получавших от него зарплат, не охваченных его интригами, не входивших в коллективы, обслуживавшие его проекты. Журналисты «Коммерсанта», телеведущие, правозащитники, национальные борцы, обладатели премии Триумф, артисты, комментаторы, политики, персонажи журнальных хроник – каждый из этих ярких людей чем-нибудь обязан суетливому человеку. Многие октябрята считали своим символическим дедушкой Владимира Ильича Ленина – он создал мир, в котором проходило их детство. Adidas Superstar Heren В этом самом смысле Березовский – родитель интеллигенции: он создал среду в которой существовала постсоветская интеллигенция, и, более того ,– он интеллигенцию и ее чаянья воплощал живым примером. Когда видишь на сцене парад умственных звезд, то мысленно объединяешь их лики в единый образ – и получается Березовский. До Березовского ту же роль – собирательного образа интеллигенции — играл поэт Бродский, во многом Березовский выступил преемником поэта, причем некоторые черты из одного образа перешли в другой – космополитизм, любовь к свободе, стоическая фразеология. Подобно тому, как все постсоветские умственные молодые люди копировали стиль речи Бродского и завидовали его судьбе, так все образованные карьеристы нового типа усвоили систему ценностей Березовского: главное – свобода, демократия, прогресс; к прогрессивным взглядам в обязательном порядке прилагаются доходы и приличный убеждениям материальный достаток. Более того – установилась логическая связь: чем гражданские убеждения качественее – тем доход выше. Березовский – был мошенником, те деньги, коими он одаривал своих приживал, были ворованными. Но тем, кто получал из его рук краденные деньги необходимо было называть мошенника — харизматической, трагической фигурой, так звучало приличнее. Интеллигентные приживалы старались забыть, что они — приживалы у вора. Приживалы вора хотели видеть себя соучастниками непростого момента в истории, когда воровство – как бы и не вполне воровство, а закономерный этап на пути к цивилизации. Приживалы сформулировали свою нехитрую философию, позаимстовав логику у суетливого человека, заразившись его верой в успех. В последние годы в полу-интеллигентных кругах России главным врагом была не тирания и не «закрытое общество» — но чистоплюйство. Чистоплюй, то есть тот, кто не понимал всей противоречивости момента, не понимал того, что ворованное уже как бы и не ворованное – был крайне неприятен собранию. Чистоплюй не понимал того, как устроен реальный мир – и, скорее всего, чистоплюй толкал вспять к тоталитаризму. Смысловая связка: «продажность – прогресс» была установлена, эту формулу варьировали, но суть неизменна. Камертоном круговой порукой умеренного блядства – служила противоречивая личность покойного. Air Max Pas Cher Говорили так: политика и бизнес – это вам не детский сад; демократию в белых перчатках не строят; и главное говорили: все значительные люди что-нибудь тибрили, вот, Парвус, например, или Веспасиан. А как иначе строить, не на субботниках же? Это стало правилом жизни, условием работы: мы боремся за прогресс и демократию ради блага человечества, но еще и потому, что в открытом обществе уровень жизни значительно выше, нежели в закрытом обществе. Каждая отдельная биография идейного борца за права на материальные ценности убеждает: вера в прогресс вознаграждается достатком при жизни. Следует отдать себя борьбе с государством во благо корпораций – и тебе воздастся сторицей. nike air max 2017 femme rouge Капитализация прогрессивных взглядов – это и была программа последних лет у подавляющего большинства. Никакой иной программы просто не было. Надо сказать, эти убеждения (которые Березовский воплощал), равно как и копирование стоических интонаций Бродского – почти ничем не плохи. Изъян в этих воззрениях лишь один: на успешном пути к открытому обществу и прогрессу, образованная часть общества совершенно забыла, что идее служат задаром. Ленин потому значительней Парвуса, что он не хотел на революции заработать. Идее служат беззаветно – иначе становятся холопами, обслуживающими барские вкусы; но этого помнить не желали – слишком хорошо и гладко все было устроено: жизнью жертвовать не требуется, убеждения необременительные, а зарплата идет. И вдруг он умер – и умер скверно. Отдал жизнь не за идею, а за бабло. Эту смерть бы и не заметили вовсе, мало ли авантюристов сгинуло – но в его лице погибла мечта о необременительных оплаченных убеждениях. Хорошо бы к старости обзавестись такими убеждениями, за которые не стыдно отдать жизнь, хорошо бы иметь эти убеждения задаром, не требуя взамен зарплаты. Хорошо бы иметь такие убеждения, которые бы сплотили людей, защитили обиженных и нищих. Но таких убеждений — нет. Оригинал записи

ТРАСТИ-МОРДАСТИ

Из книги Валерия Панюшкина «Рублевка» bereza Здесь, на Рублевке, большим почетом пользуется, например, профессия «консильере», словно бы сошедшая со страниц романа «Крестный отец», или профессия «трасти», удачно представленная в фильме «Леон» о наемном убийце. Взятку в миллион долларов (или уж тем более в десять миллионов) не положишь ни на один счет ни в России, ни за границей. Откуда у прокурора миллион долларов? Такие Деньги нельзя положить ни на счет жены, ни на счет сына, ни на счет тестя, тещи… Доходы государственных служащих декларируются, и не российская полиция, так Интерпол сунет же свой нос и спросит – откуда? Поэтому взятку свою государственный служащий кладет на счет трасти, который должен быть бизнесменом и миллионером, чтобы миллионные суммы терялись на его офшорных счетах. Вернее, даже так: трасти сам же и является посредником между взяткодателем и взяткополучателем, сам несет чиновнику взятку, но не в чемодане, а под честное слово. Трасти говорит: «С сегодняшнего дня твои десять миллионов долларов лежат на моем счете в банке на Каймановых островах. Можешь получить их в любую минуту, когда захочешь. Но зачем тебе Деньги? Чтобы враги спрашивали, откуда они у тебя? А про твои Деньги на моем счете никто не спросит. Ты хочешь что-то купить на них? Океанскую яхту? Дом в Нормандии? Акции Apple? Я куплю тебе океанскую яхту, дом в Нормандии и акции Apple. Оформлю на подставных лиц или подставные компании. Потому что зачем тебе яхта, дом и акции, оформленные на твое имя? Чтобы враги спрашивали, откуда они у тебя? Тебе нужно свидетельство о собственности на яхту – или ходить на яхте по морю? Тебе нужна купчая на дом – или жить в своем доме в Нормандии, когда захочешь? Тебе нужны акции Apple в сейфе – или дивиденды с акций Apple?» Этакий ход мыслей трасти кажется рублевскому Игроку разумным. Игрок ходит по морю на океанской яхте, живет в собственном доме в Нормандии, летает на частном самолете и в любой день может попросить управляющего перевести ему сколько угодно денег в счет дивидендов от акций. Так вырабатывается доверие. К тому же трасти приносит Игроку все новые и новые взятки. Вернее, говорит, что в банке на Каймановых островах лежат еще десять миллионов, и еще десять, и еще двадцать. Игрок считает себя миллионером, мультимиллионером, миллиардером. И так до тех пор, пока в жизни Игрока не случается несчастье. Когда оно случается (например, доверитель попадает в опалу и вынужден уехать из страны), трасти может поступить с ним честно, а может кинуть. Adidas Pas Chere Кинуть – значит не отдать деньги, лежащие на Каймановых островах. Поступить честно – значит отдать, но не все, а столько, сколько нужно доверителю, чтобы достойно, по рублевским меркам, пережить опалу и встретить старость. Вот Абрамович, например, был трасти Березовского. Березовский устроил так, чтобы благодаря своей близости к власти получить за бесценок нефтяную компанию. Но сам управлять ею не мог из-за той же близости к власти. Доверился Абрамовичу. И когда попал в опалу, когда эмигрировал в Лондон, Абрамович не кинул его, деньги отдал. Правда, Березовский полагал, что ему в компании «Сибнефть» принадлежит доля в шесть миллиардов долларов. А Абрамович полагал, что Березовскому хватит полутора миллиардов, чтобы купить в Англии поместье и спокойно дожить жизнь, по субботам посещая Ковент-Гарден. Это, в понятиях Большой Игры, не значит кинуть. Это значит отдать. Потому что отдают не столько, сколько тебе принадлежало, а столько, сколько ты можешь унести, сумму, которой ты достоин в жалком твоем опальном положении. Такова логика трасти. А если умирает трасти, то доверитель его не получает вообще ничего. Так случилось со вторым трасти Березовского Бадри Патаркацишвили. Он скоропостижно скончался, и Березовский не сумел найти свои деньги, которыми управлял Бадри. Такова логика окружающего трасти мира: бедолагу рвут на части, стоит ему не то что умереть, а хотя бы ослабеть. Поэтому трасти должны поминутно доказывать всему миру, что остаются сильными, что не потеряли своих связей и палец им в рот не клади. Потому трасти прокуратуры должен время от времени доказывать всему миру, что он все еще трасти прокуратуры – периодически показательно сажать кого-нибудь, тем самым демонстрируя свою способность посадить кого угодно.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/7 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)